Во время Великой Отечественной войны многие советские граждане оказались за границей. Сталин еще до завершения боевых действий в феврале 1945 года на Ялтинской конференции договорился с Рузвельтом и Черчиллем о депортации в СССР всех советских граждан, оказавшихся на временно оккупированных союзниками территориях. После окончания войны западные лидеры эту договоренность выполнили, несмотря на то что многие советские люди категорически отказывались возвращаться в СССР. Отказников активно поддерживали члены Народно-трудового союза, организовавшие кампанию против насильственного возвращения в СССР бывших военнопленных и временно перемещенных лиц.

Скандальный майор Хохлов

Разумеется, такая позиция НТС вызвала незамедлительную и жесткую реакцию со стороны Кремля. Уже в конце 1945 года агентами НКГБ был убит глава Харбинского отдела НТС Алексеев. В сентябре 1947 года из британской зоны оккупации Западного Берлина был похищен активист НТС Трегубов. В 1949 году в деревушке Рункель (ФРГ) четверо агентов МГБ попытались похитить или ликвидировать председателя Исполнительного комитета НТС Околовича. Следующая попытка похитить Околовича была предпринята в июне 1951 года. Тогда в западной зоне оккупации Германии полиция арестовала трех агентов МГБ, у которых обнаружили усыпляющие средства и лом. А летом 1953 года в одном из городов Западной Германии чудом избежала похищения жена Околовича Валентина. Операции против Околовича прекратились лишь после того, как в феврале 1954 года капитан КГБ Хохлов, которому было поручено застрелить Околовича во Франкфурте-на-Майне, перебежал на Запад и рассказал о готовящемся покушении. Однако бегство Хохлова и последовавший за ним громкий скандал не остановили Москву. И следующей ее жертвой стал один из руководителей НТС в Западной Германии Алексадр Трушнович.

Доблестный славянин

Александр Рудольфович Трушнович, словенец по национальности, родился 14 декабря 1893 года в городе Постойна в Словении (бывшая Австро-Венгрия) в семье железнодорожного служащего. В 1911 году окончил немецкую гимназию в Горице, после чего продолжил образование на медицинских факультетах университетов Флоренции, Вены и Инсбрука. Но 8 августа 1914 года в связи с началом Первой мировой войны Трушнович был мобилизован в австро-венгерскую армию и направлен в военное училище в Мариборе, после окончания которого его в чине подпоручика в составе 47-го пехотного полка послали на русский фронт. Однако уже в июне 1915 года часть, в которой он служил, в районе города Залещике перешла на сторону русских войск.

В числе других военнопленных Трушнович был отправлен в Тамбовскую губернию для проверки. Там он как славянин посчитал для себя невозможным воевать с Россией и в декабре 1915 года подал прошение на имя Николая II с просьбой направить его в Одессу в состав недавно сформированной высочайшим повелением 1-й Сербской добровольческой дивизии, что и было исполнено. В рядах дивизии Трушнович в августе 1916 года принимает участие в боях в районе Черноводы, а под селом Кокарда был ранен. За проявленную доблесть его наградили высшим сербским орденом Белого орла с мечами и русским орденом Св. Анны 3-й степени. Будучи на излечении в госпитале, он познакомился с сестрой милосердия Зинаидой Казакевич, вскоре ставшей его женой.

Трудное возвращение

После Февральской революции Трушнович добровольцем вступает в Корниловский полк, а когда фронт окончательно развалился, уходит на Дон и вступает в Белую армию. В корниловских частях он сначала служил пулеметчиком, потом командовал пулеметной ротой. А в начале 1918 года по приказу Корнилова вел переговоры в Киеве с чехословацким политическим лидером Масариком по вопросу объединения чехословацкого корпуса с Добровольческой армией. В боях под Ставрополем в июле 1918 года он вновь был тяжело ранен, но уже в феврале 1919 года возвратился в полк. Однако спустя два месяца Трушнович по состоянию здоровья был вынужден взять отпуск и в апреле 1919 года вместе с женой выехал в словенский город Заграно, отошедший по Версальскому договору от Австро-Венгрии к Италии.

Но итальянские власти, обеспокоенные выступлениями словенцев за предоставление своей стране независимости, начали репрессии против местной интеллигенции. В августе 1919 года ими был арестован и Трушнович, которого продержали в тюрьме более месяца. Поэтому в конце сентября, сразу после освобождения из заключения, он вместе с женой возвратился в Таганрог, где находился штаб Добровольческой армии. Оттуда его направили в 3-й Корниловский полк, в рядах которого он участвовал в боях под Курском и Екатеринодаром. Но в марте 1920 года в станице Елизаветинке полк попадает в окружение и сдается в плен красным. После разоружения чины полка были отправлены в Екатеринодар для регистрации. Там в августе 1920 года Трушновича дважды арестовывали сотрудники ЧК, но каждый раз с помощью чекистов-сербов, его бывших подчиненных из 1-й Сербской добровольческой дивизии, ему удавалось выходить на свободу. В сентябре 1920 года он попытался пробраться в Крым к генералу Врангелю, а когда эта попытка не удалась, бежал через Днестр в Румынию, но был выдворен обратно в Россию румынскими пограничниками.

Уничтожив в октябре 1920 года документы, Трушнович попытался скрыться на Украине, но в Знаменке был вновь арестован чекистами. Через несколько дней ему удалось бежать. Он пробрался в Екатеринослав, где с помощью друзей-сербов получил новые документы и выехал в Ростов-на-Дону. В январе 1921 года Трушнович в очередной раз попробовал выехать за границу как бывший австрийский военнопленный, но вновь безуспешно. Поняв, что вернуться на родину ему не суждено, он осенью 1922 года меняет фамилию на Гостыш (девичья фамилия матери) и поступает на 3-й курс Кубанского медицинского института, окончив который в 1927 году по распределению выезжает в станицу Приморско-Ахтарскую, где более шести лет работает врачом.

Домой!

Только в 1934 году Трушновичу удалось выехать из СССР. Дело в том, что Сталин, желая установить хорошие отношения с только что образованной Югославией, разрешил небольшой части сербов и словенцев вернуться на родину. В числе этой маленькой группы оказался и Трушнович, которому посчастливилось увезти с собой жену и сына Ярослава. Приехав в Югославию, он до оккупации страны Германией занимался врачебной практикой в селе Морович (Срем), а также опубликовал книги «Старая и новая Россия» и «Хата на перекрестке».

В начале 1941 года Трушнович становится членом НТС и переезжает в Белград. Здесь он в 1942–1944 годах возглавляет подпольную деятельность НТС в Сербии, а также поддерживает связь с сербской организацией «Сбор», возглавляемой Летичем. В сентябре 1944 года при приближении советских войск к Белграду выезжает в Германию и вступает в РОА, где занимает должность помощника начальника санитарной части. А в апреле 1945 года по поручению генерала Власова вступает в секретные переговоры с командирами югославских антикоммунистических партизанских отрядов о возможности ухода частей РОА в югославские горы. При выполнении этой миссии в австрийском Тироле Трушнович встречает передовые французские части и попадает в плен.

В июле 1945 года Трушнович переезжает в лагерь Менхедоф под Касселем (Западная Германия), работает там врачом и даже издает медицинский журнал. При этом он продолжает поддерживать тесные связи с НТС. В 1946 году он был избран членом Совета НТС, а с 1952 года стал председателем Высшего суда Совести и Чести НТС.

Основной сферой деятельности Трушновича была помощь так называемым перемещенным лицам — советским гражданам, оказавшимся после войны в Германии. В связи с этим в сентябре 1950 года он избирается председателем гамбургского Комитета помощи православным беженцам, под прикрытием которого НТС вел оперативную работу в группе советских войск в Германии, а затем создает Берлинский комитет помощи беженцам и становится его председателем. Кроме того, в мае 1951 года он входит как сопредседатель в Свободный союз русско-немецкой дружбы, где отвечает за проведение опросов немецких военнопленных, вернувшихся из СССР.

Возглавив эти организации, Трушнович развернул активную работу среди советских перемещенных лиц с целью убедить их не возвращаться в Советский Союз. (Здесь надо отметить, что большинство из тех, кто не прислушался к словам Трушновича и вернулся в СССР, в скором времени оказались в лагерях.) Тем, кто решил не возвращаться на родину, соратники Трушновича оказывали материальную помощь, давали юридические консультации, трудоустраивали. Такая же поддержка оказывалась и перебежчикам, которых в это время было много. Под руководством Трушновича была развернута агитация среди советских военнослужащих, расквартированных в Восточной Германии.

И надо сказать, что во многом агитация эта имела успех. Недаром во время подавления 17 июня 1953 года восстания немецких рабочих в Берлине значительное число советских солдат отказались стрелять в безоружных людей.

Похитить для пропаганды!

Но, как уже было сказано, подобная деятельность НТС встретила жесткое противодействие со стороны советских спецслужб. А после бегства Хохлова в Москве было принято решение похитить одного из лидеров союза, а затем начать пропагандистскую кампанию о его «добровольном возращении в Советский Союз и разрыве с НТС». Объектом похищения был избран Трушнович, причем приказ о проведении операции отдал лично председатель КГБ Серов с санкции первого секретаря ЦК КПСС Хрущева.

Вечером 13 апреля 1954 года Трушнович отправился на квартиру к председателю Вильмерсдорфского районного отдела Союза вернувшихся военнопленных Гейнцу Глезке, расположенную в английском секторе Западного Берлина. Он не знал, что Глезке был завербован КГБ и что на квартире его поджидают три сотрудника (два мужчины и одна женщина) 13-го отдела ПГУ КГБ, созданного совсем недавно для проведения террористических и диверсионных операций. Трушнович был оглушен железным прутом, после чего ему ввели сильнодействующий наркотик и на машине перевезли в Восточный Берлин. Позднее, по показаниям свидетелей, которых удалось найти западноберлинской полиции, было составлено официальное заключение. Вот небольшая выдержка из него:

«Между 20.30 и 20.45 свидетели видели, как по лестнице спускался мужчина, неся на плече другого мужчину, одежда и рост которого соответствуют одежде и росту д-ра Трушновича, в бессознательном состоянии. За ними следовала неизвестная свидетелям женщина и несколько позади Глезке... Глезке нес под мышкой ковер-дорожку. Перед домом ждала машина-лимузин «Опель-капитан» выпуска 1953 года с шофером...»

Однако получивший тяжелые телесные повреждения Трушнович умер во время перевозки в Восточный Берлин. Основная задача похищения — перевербовка Трушновича и использование его в пропагандистской акции — не была решена. Впрочем, руководство КГБ все же попыталось использовать исчезновение Трушновича в запланированных целях. Его тайно похоронили на одном из кладбищ ГДР, а вскоре в восточноберлинской газете «Тотлихе рундшау» было опубликованно сфабрикованное КГБ «Заявление доктора А.Р. Трушновича (почему я порвал с прошым)». В заявлении говорилось о его добровольном переходе в Восточную Германию, вызванном продажностью эмигрантских кругов, политикой лжи, шпионажа и вооруженного терроризма НТС против Советского Союза.

Но на Западе никто не поверил этому заявлению. Уже вечером 15 апреля коменданты британского и американского секторов Западного Берлина генералы Оливер и Тиберман передали советскому представителю в Берлине генералу Деньгину резкий протест против похищения Трушновича. А западноберлинская полиция через несколько дней опубликовала официальное заявление, в котором, в частности, говорилось:

«Д-р Александр Трушнович был... похищен по поручению советских властей агентами госбезопасности советской зоны. Трушнович, которого ударили стальным прутом, получил тяжелое ранение головы и был усыплен инъекцией».

Тогда же представители крупнейших западных государств и ООН потребовали от СССР немедленно освободить Трушновича. Западная пресса также не осталась в стороне, начав очередную антисоветскую кампанию. А 19 мая 1954 года с письмом к Молотову обратилась жена Трушновича. Но в ответ на все требования и призывы мировой общественности руководство СССР хранило полное молчание.

Долгое время о судьбе Трушновича ничего не было известно. А в Москве официально категорически отрицали причастность советских спецслужб к его исчезновению.

Положение изменилось только после августа 1991 года. Образованный в сентябре Общественный комитет имени Александра Трушновича (ОКАТ) направил в Центр общественных связей КГБ официальный запрос о судьбе Трушновича. А уже 16 января 1992 года в официальной беседе с председателем ОКАТ Горбаневским представитель ЦОС полковник Кондауров подтвердил, что КГБ СССР имел непосредственное отношение к «факту изъятия» Трушновича, а также пообещал предоставить имеющиеся по этому делу документы.

Это произошло 17 июля 1992 года, когда Кондауров и руководитель пресс-бюро СВР России Кобаладзе передали сыну Трушновича Ярославу документы, личные вещи, свидетельство о смерти и план захоронения отца. Однако имена исполнителей теракта названы не были, хотя Кондауров и заявил: «Скрывать нам нечего».

Дата публикации: 24 апреля 2004